Личные проекты
August 11

"Натюрморт" Иосифа Бродского

Иллюстрации для стихотворения «Натюрморт» Иосифа Бродского. Личный некоммерческий проект-исследование. Десять иллюстраций, медленное чтение и анализ стихотворения.

1/10

Полгода назад не решилась бы на эту авантюру. Иллюстрировать Бродского казалось невозможным. Сто кадров в секунду.

Пока мы с преподавателем оттачивали композицию, назрел вопрос итогового задания по пройденному материалу. Даша предложила сделать натюрморт, чтобы отработать темы: конраст, движение пятен, ритм, пустоты и эти не дающиеся мне паузы и иерархия. (Занятия похожи на сеансы психотерапии, столько нового о себе узнаешь).

Искала натуру и предметы, пока сеть не подкинула «Натюрморт» Бродского. Затормозило само слово. Ну нееет, подумала я, никогда такое не осилю, слишком сложно. Фраза «бери и делай» не сработала, потому что неясно, с какой стороны подступиться. Подумала, решилась. Почему и нет, если есть возможность поработать над большим проектом с преподавателем, изучить алгоритмы и подходы.

Материал для иллюстраций бездонный, безбрежный, глубокий. 10 частей мы подробно разбирали, чтобы привести к визуальному единству. Даша сразу предложила сделать маленькие эскизы на все десять частей, что еще больше ошарашило.

Вылезали всякие проблемы: то я делала обложку, не иллюстрацию, то материал сопротивлялся. Стихотворение прослушала раз сто. В этом прелесть консультаций — по-другому работает психика, ты почему-то делаешь то, что раньше бы не потянул. Получился иллюстративный проект-конспект.

В первой части важно было отразить отсутствие солнца, серую зиму и убрать глубину и пространство. Живой человек становится частью натюрморта. «Сюжет вращается вокруг одной темы — мёртвой природы (дословный перевод французского выражения „nature morte“)» — выдернула из сети.

2/10

Вторая часть стихотворения «Натюрморт» Иосифа Бродского.

Герой хочет начать повествование. В этой части упоминаются и день (свет), ночь (тень), сталкиваются между собой, а герой застывает в середине. Он выпадает из этого пространства. Главный герой, лицо, намеренно закрыты, мне кажется, что он так и не решается начать говорить.

С эскизами к этой части мы сразу определились с разделением листа на черное-белое, правда изначально в руке у него был чемодан, который по картинкам возникнет дальше, но его решено было оставить. По прежнему композиционно уничтожается пространство и перспектива.

Должна была сохраниться отвлеченность, отстранение, вневременность, даже несмотря на указание января в первой части.

Пересмотрела иллюстрации и поняла, что ни на одной нет часов, как предмета.

Когда я начала прорабатывать иллюстрации в больший формат, муж впихнул книгу Соломона Волкова «Диалоги с Иосифом Бродским». Удивительную книгу.

«Эта нейтральность дорого даётся. Она приходит не тогда, когда поэт становится объективным, сухим, сдержанным. Она приходит, когда он сливается со временем. Потому что время — нейтрально. Субстанция жизни — нейтральна». Цитата Бродского оттуда.

И вот поди ж ты это нарисуй.

В этих иллюстрациях я хотела намеренно уйти от сюрреализма, который в оформлениях стихов вылезает. Когда в бабочку запихивают дома, фонари, мосты, а из середины будет развиваться женский шарфик. Не хотелось идти таким путем. Поэтому перетрясывали с преподавателем каждую картинку до плотных заливок, пустот, стыков черного и белого.

Серый цвет отвечал за объемы предметов, которые будут в других частях. Задача стояла такая: десять иллюстраций в едином стиле, чтобы и приемы и смыслы пересекались между собой, соотносились с текстом. При этом обязательно используя композиционные приемы по максимуму.

3/10

По тексту важно было показать эту самую «нелюбовь» главного героя к живым людям, чтобы общая людская масса стала пустой, безликой, потому что дальше по тексту будет переход к теме «Вещь». Я ковыряла эскизы в сторону перегородки, разделения автора и толпы или отдельных людей. Даша c уверенностью преподавателя предложила лица отрезать. Вот просто взять и откромсать, как ненужный, невыносимый элемент.

Сначала на эскизах были отчетливо видны просветы, чтобы силуэты толпы стали ажурными. Потом мне ужасно понравились дыры в черном пространстве, но они не работали на законченность, а только разламывали кусок темных людей сверху. В конце концов остались только силуэты ног, рисующих общую ненавистную толпу в черной заливке, которая проникает в воротник главного героя, затаскивая его туда. Тяжелая толпа вверху листа, она давит на героя, который внизу.

А потом я увидела, что получилось в белых силуэтах.

В лекции Дмитрия Быкова «Бродский: ссылка» в начале звучит фраза «Поэтика, позиция Бродского — взгляд римской статуи на все, что будет после нее». Фраза перевернула смысл иллюстрации в другую сторону, когда видны остатки статуй, ровную белую плоскость и пустоту.

Тут я обалдела сама, изначально такой задачи не стояло. Слушала эту лекцию очень давно, тогда мне эти слова запомнились образностью, а итоговая картинка стала работать в нескольких направлениях.

4/10

Речь идет о нейтральности природы вещей. Статичная композиция.
В первых эскизах, которые в карусели в самом конце, вместо черной штриховки должны были стоять книги, но они не вписались раздробленностью в стилистику десяти картинок.

Долго мучалась с шириной белого, серого и черного, сначала получались равные деления. Даша сразу обратила на это внимание, и я не смогла этого развидеть после. Переделывала.

Ключиком к иллюстрации стала фраза «герметично закрыт». Пришлось перечитывать возможные биографические данные, википедии и смотреть фотографии. Чемодан великолепно подошел под ключевой элемент иллюстрации.

Между первыми тремя и четвертой уже видна связующая линия: парк — движение — крупный план героя — дом. Дальше визуальный ряд вещей работает сам, без героя. В этой части они не описаны.

Сухой мотыль путешествовал по моим эскизам долго, пока не нашел место ближе к концу, из этого варианта мы его удалили.

Пыль. Пыль, мне кажется, удачно передается текстурой-штриховкой тени. Шкаф с книгами исчез, появилась игра белого-черного. Вход в пространство через белый свет, а выход в неизвестность в темноту.

5/10

В пятой части сложный элемент старый буфет. Он тяжелый, статичный, а по тексту есть отсылка к Нотр-Дам де Пари. Пробовала по разному рисовать буфет, вытаскивала некоторые элементы непосредственно из готического собора, чтобы была прямая аналогия с орнаментом и стеклом, но нагруженная деталями конструкция не вписывалась в ряд готовых иллюстраций.

Как только появлялась куча деталей, иллюстрация рассыпалась. Оставила только намеки на стрельчатые окна арок, перекрестия, что сразу дает отсылку и к готике и к собору.

Даша предложила максимально упростить композицию и попробовать увести в тень равномерно всего героя, развернув его спиной, как на первой иллюстрации. Герой, кстати, получился таким же тяжеловесным как буфет, статичным, по центру.

В первых эскизах также присутствовал живой мотылек, который, как я теперь понимаю, в тех частях стихотворения выжить не мог, это безвоздушное пространство.

6/10

Эскизы, которые я делала с человеком на постели в ракурсах не работали на общий ряд.

Не хватало мраморности, статичности и холодности и крупных объектов. Сначала хотела сделать комнату сверху и опять запустить этого несчастного мотылька, но снова не вписался. Думала еще что-то добавить из мебели, а сейчас вижу, лишнее.

Решили все-таки взять центральное белое пятно руки и оставить только окно у стенки, все отсветы стереть в тень. Серое вплетается и в драпировку и в руку, а сверху давящая на героя черная пустота. Эта часть по смыслу самая тягостная и статичная из десяти.

Вообще я поняла кайф работы в долгую. По-моему, почти полгода. Время нынче роскошь, но когда появляется такой проект, то он внутренне тебя собирает и заставляет выпрямить спину. Додумываешь новые детали, даже переделываешь основу иллюстрации. Такие проекты учат терпению, чего мне часто не хватало. Половина иллюстраций лежали и «настаивались». С такой медленной скоростью я работала впервые, в этом особый кайф.

7/10

В тексте появляется динамика, вещь перестает быть абстрактным предметом, она разламывает пространство, создает новое пространство и оживает.

Композиционно должен был случиться какой-то беспорядок. Я раскидывала стулья, комкала бумаги, но лучше всех показался эскиз с телефоном и тумбочкой, где края теневой части растворяются в общем темном тоне. Скомканная бумага создает ритм в пустоте, ящики похожи на ступени.

Полюбился этот лист. Отрисовывала его одним из первых. Эскизы были уже готовы, увеличивала не по порядку, а по степени законченности маленького эскиза.

Особенность этого стихотворения в том, что нет одной главной картинки, которая бы стала знаковой для произведения, они равноценны.

8/10

Часть 8 преподносит сюрприз. Появляется тема «дерево». Дерево никак нельзя отнести к вещи, все-таки оно принадлежит живой природе. Возможно, я тут додумываю, не знаю биографических подробностей или каких-то событий, предшествующих написанию стихотворения, но оно еще больше затягивает в решение ребуса «мертвой природы».

Отталкиваюсь от самого слова «натюрморт» — мертвая природа — nature morte (французский). Но существует же английское слово still-life, которе переводится как «натюрморт». Если дословно разбить по словам, то получится «спокойная» или «тихая» жизнь. Полностью противоположное.

В самых первых эскизах я удалялась от героя, устраивала его под деревом на линии горизонта. Перерисовывала несколько раз, поза получалась корявая, мультяшная, бестолково детализированная. Капризная часть. Линию горизонта убрала. В итоге снова пришли к базовым настройкам тени и света. А персонаж успел помолодеть в рисунках.

9/10

Сложная, трудоемкая часть стихотворения. Естественно, первое, что стоит выкинуть — образы черепа, скелета, косы, оставить обыденный натюрморт. Эскиз поменялся в последный момент, спустя несколько месяцев. Важно было сохранить балансы темного и светлого. Добавить глаза главного героя.

Дальше следует десятая часть, которая по смыслу переворачивает все предыдущие девять и говорит о живой природе человека и о том, что делает ее живой.

10/10

В десятой части Иосиф Александрович включает часть, которая стоит особняком, отдельно от предыдущих девяти.

По эскизам до последнего не знала, как поймать образ, который свяжет «Натюрморт», мертвую природу, живую природу, главного героя, тему жизни-смерти, бога-человека, бога и человека, библейский сюжет.

В какой точке это может соприкасаться.

Вспомнила строчки у Ахматовой из «Реквиема»:

«Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел».

Читала критические статьи и анализы этого стихотворения, убедилась сама, в Евангелии описания такого сюжета нет. Со знатоками проконсультировалась.

Образ дерева появлялся в 8-й части стихотворения. И тут вспомнила Мамврикийский дуб или дуб Авраама (на западном берегу реки Иордан), который помог найти образ-символ для десятой части. Это древнейшее дерево связано и с ветхим заветом, и с новым заветом, и легендами вокруг, но это надо еще подробнее изучать. Поста не хватит.

В десятой части «Натюрморта» происходит диалог, который иллюстрировать конкретными персонажами бессмысленно.

Появляется тема безусловной любви, любви другого порядка, которая делает природу человека живой.

Образ живого цветущего дерева среди пустыни завершает серию иллюстраций для «Натюрморта» Бродского. Начиналась история с парка, плоских деревьев без объемов. Они стояли в снегу и корней было не видно. Эти иллюстрации можно смотреть отдельно от описаний, они сложились в единый ряд, для стороннего взгляда они могут рождать новые смыслы.

Спасибо за просмотр!